Наркомания — проблема страшная и отталкивающая. Видимо, поэтому она уже давно превратилась в конъюнктурную журналистскую тему. В городских средствах массовой информации время от времени появляются заметки о преступлениях, совершаемых наркоманами, о действительно несчастных матерях, на глазах теряющих детей, о том, что обществу и властям нет дела до решения наркоманского синдрома, о психологическом аспекте наркотической зависимости...

В основном муссируются только две стороны проблемы — социально-бытовая и политическая. За кадром остается, казалось бы, совсем незначительная сторона. Когда я читаю в газетной криминальной хронике банальную репортерскую фразу: «Чтобы поймать кайф, молодой наркоман (имярек) напал в темном подъезде на старушку и отобрал у нее кошелек с полученной пенсией», то меня прежде всего интересует не напуганная до смерти старушка, не сумма похищенного, а мотивация поступка: неужели кайф (отбросим здесь истинную причину — «ломки») настолько прекрасен, что ради него стоит идти на безобразие? И что такое кайф, что он из себя представляет — розовые картинки из серии того, что называется «релаксация»? Рай земной? Мультики? «Подводную одиссею команды Кусто»? Что ощущает наркоман, когда погружается в пространство наркотических видений? На эти вопросы можно получить ответы у врачей — со слов своих пациентов они могут достаточно красочно описать то, чем наполняется сознание в момент действия наркотических веществ. Но не лучше ли обратиться непосредственно к тем, кто испытал это на себе?

Мои герои — совсем не наркоманы и никогда ими не станут, в этом я уверен на сто процентов. Один по дурости, другой по воле врачей — так оказались они на какое-то время в потустороннем мире, мире грез и фантастических образов. По их мнению, забыть увиденное — невозможно. Именно «увиденное», ибо все происходившее они видели собственными глазами, несмотря на то, что глаза в этот момент у них были закрыты... Ужас, с которым им пришлось столкнуться, может быть, был вызван тем, что они абсолютные салаги в употреблении наркотиков и не могут «толкать» мысли в нужном направлении, чтобы стать свидетелями привлекательных и умиротворяющих сюжетов. Вот чего не знаю, того не знаю! Знаю только одно — их рассказы повергают в шок похлеще пресловутых фильмов ужасов.

Но сначала о своих «наркоманских» впечатлениях. Да-да, не удивляйтесь — чего не бывает в жизни! Однажды, на свой страх и риск, я попробовал покурить, как это называется, «драп». После нескольких затяжек, от которых сразу стало першить в горле, с испугом ждал «отключки» и обещанных приятелями галлюцинаций. Так ничего и не дождался, только вот психофизическое состояние было очень близко к опьянению. Но не к такому, которое бывает после изрядного количества водки, — тяжелому, когда заплетаются ноги и башка ни черта не соображает. Нет, наступило — как бы поточнее выразиться — прояснение ума, что ли. Я знал, что иду по улице Кирова, что сейчас пять часов вечера, а в семь мне нужно сделать важный звонок, что вот проехал троллейбус. «Здравствуй, троллейбус...». Стоп. Чего это я здороваюсь с троллейбусом? И что это прохожие на меня так смотрят? Оказалось, все дело в улыбке — идиотской улыбке. Без сомнения, она в тот вечер меня не оставляла. «Человек, который смеется» — точное определение. Улыбаешься всему — фонарному столбу, трамваю, одуванчику, часам на руке, шнуркам на ботинке... И самое главное — соображаешь! Неужели это и есть кайф? Если так, то не нужен он мне! Я сильнее этого кайфа, и жизненные ориентиры у меня другие! Опозорив сам себя, отчитав себя же за неправильное поведение, я об этом постыдном случае больше и не вспоминал, сделав соответствующий вывод: никогда в жизни не брать в рот эту гадость! А вот другие — слабые, наверное, люди — покупаются на псевдоэйфорию и втягиваются по уши. Не завидую я им. И сочувствую.

Что до героев этой заметки, то они несколько возбужденно рассказывали мне о своих потусторонних приключениях. Один из них попросту попался на провокацию друзей, балующихся отвратным зельем. Выпив некоторое количество спиртного, кто-то вспомнил о заначке «пластилина» (наркотик так называется, сильнодействующий).

— А зачем нам пластилин? — вопрошал герой этого повествования, с чистой, как капля колодезной водицы, репутацией. — Мы что, будем лепить из него человечков?

— Ага, — отвечали ему. — И не только человечков, но и чертиков, динозавриков, монстриков всяких... Тебе понравится.

Ожидая появления коробки с разноцветными пластинками (это ж сколько он выпил, чтобы воспринимать все всерьез?), наш герой сильно удивился, когда пластилином почему-то назвали малюсенький зеленоватый комочек, выуженный из миниатюрной шкатулочки. Через несколько минут у него в руках оказалась дымящаяся папиросная гильза, и он сделал, подражая своим друзьям, глубокую затяжку. Но не «Мальборо» он затянулся — по горлу резануло, словно наждачкой. Потом еще раз, еще... Папироску пускали по кругу. Комната наполнилась ядовитыми клубами дыма. «Для меня это было шуткой, я ни о чем не задумывался и воспринимал все на уровне любопытства — что будет дальше?». А дальше началось то, о чем мой герой пожалеет. Предоставим ему слово.

«Я сидел в кресле и вдруг почувствовал, что теряю равновесие, даже когда откидываюсь на спинку. В голове мелькнула мысль: «Ну и надрался же я!». Однако это было не алкогольное опьянение. Я ясно воспринимал окружающую меня действительность — по телевизору шел концерт Пугачевой, рядом веселились мои друзья. Я был в комнате, и одновременно меня в ней не было. Окончательно почувствовав невыносимое головокружение, я перебрался на диван. Приняв горизонтальное положение и закрыв глаза, я четко увидел, как меня вертит в водовороте и засасывает в грязно-зеленое, какое-то гнойное пространство. Открываю глаза — вижу все мутно, как бы через запотевшие очки. Закрываю — возникает водоворот.

Дальше — больше. Я начинаю ясно видеть, как с меня неведомая сила срывает одежду и уносит в эпицентр водоворота. Затем начинает отделяться кожа и с характерным — хлюпающим — звуком отрывается и тоже улетает в точку. Если вам приходилось видеть в учебниках анатомии рисунок человека без кожи, то представляете, что мне мерещилось. За кожей последовала очередь мышц, суставов, кровеносных сосудов, внутренних органов — все это также отделилось и упорхнуло в пространство. Бред! Но я все это ВИЖУ как бы со стороны! Наблюдавшие за моими гримасами провокаторы потом рассказывали, что я все время хватался за сердце. Тогда они не на шутку испугались, что я умру у них дома и им придется отвечать. Но не болело у меня сердце — я пытался поймать его, ибо оно вываливалось!!! И, как назло, эта песня Пугачевой: «Крикну, а в ответ тишина!» (ведь запомнил же...).

Казалось, кошмару нет конца. Но все закончилось, когда завершился цикл моего разложения на кусочки, — кости принадлежащего мне скелета хрустнули, исчезли в пространстве, и я постепенно стал успокаиваться. Но заснуть не мог — провалявшись до утра, я смог подняться на ноги и отправиться домой. После этого я примерно целую неделю чувствовал себя абсолютно подавленным, разбитым, находился в жутком депрессивном состоянии... Если честно, заклятому врагу не пожелал бы такого ощущения...».

Я не стал смаковать рассказ героя и опустил некоторые подробности его «кайфа». Хотя, признаюсь, пытался. Но пересказать все услышанное и литературно это обработать — просто не хватило таланта. Невероятным все это кажется, хотя, наверное, и закономерным — то-то могут рассказать наркоманы со стажем...

Другой герой заметки был скромнее в своих оценках увиденного. Может, оттого, что по образованию врач. На операционном столе, куда он попал в результате некой болезни, врачи вкололи ему в целях анестезии калипсол, тоже сильнодействующий наркотик. Получились «веселые картинки». Судите сами.

«Спать я хотел смертно. Но после того, как в моем организме оказался этот чертов калипсол, было уже не до сна. Как только я закрывал глаза, сразу же отчетливо видел огромных, жирных тараканов, глумящихся чертей и демонов в традиционно-фольклорном их исполнении. В голове возникали фантастические образы и невероятные монстры, которые, казалось, готовы были растерзать мое беспомощное тело. Вот в таком подавленном состоянии, с открытыми глазами и нечеловеческим желанием заснуть, я и пролежал несколько часов».

Это все, что удалось выудить из его памяти. Впрочем, хватит уже натурализма. Но и пугаться его не стоит, поскольку и сейчас, пока вы соображаете насчет смысловой нагрузки этого текста, кому-то удалось словить «кайф», аналогичный описанному или, наоборот, светлый и чистый, как простыня в операционной. Только вот сравнение несколько неудачное — если и не в операционной, то уж точно в больничной палате заканчивает свою жизнь большинство наркоманов.

А смерть — это кайф уже иного рода: в сознании возникает длинный туннель и яркий свет в его конце. И ты видишь, как твое тщедушное тело стремится попасть в пространство этого мягкого света, но чудовищные щупальца опутали твои ноги и тащат вниз, туда, где бурлит раскаленная лава и царит огонь... Что, нравится такой кайф?

Вот и вся смысловая нагрузка...

[an error occurred while processing this directive]